lesnyanka (lesnyanka) wrote,
lesnyanka
lesnyanka

Category:

Пегасик - 2

Между нами мгновенно установилась энергетическая связь и тяга друг к другу.
- К Гарику жена вернулась, с детьми, он меня гонит – говорит, иначе «мыриться будэт нэгде, п-панымаеш?». – Он изобразил свирепый, выпученный взгляд. - Ленка у себя оставляет – а я не хочу всю ночь слушать это, - сказал он, близоруко помаргивая. – Я хочу с тобой!
- Даже если я тебя потом прогоню?
- А ты не п-прогоняй, - он весело притоптывал под глупый танцевальный ритм от MTV. – Давай сбежим, пока Ленка не приревновала?
Мы сбежали. Сначала в прихожую улизнула я – моего ухода никто не заметил. Зато в Петруху вцепились сразу с двух сторон бойкие, наполовину трезвые девицы, предлагая наперебой хлебнуть то из одной, то из другой бутылки, хотя он и так был скорее пьян, чем трезв.
- Отпустите человека, - попросила я тихо, просунувшись в дверь, и девицы мгновенно отпали, точно пиявки, недоумённо тараща глаза. Только Ленка зло прокричала вслед: - Пегий, можешь не возвращаться!
- А я и не собираюсь, – беззлобно огрызнулся он.
И, начиная с этого вечера, мы не разлучались. Мы ускользнули вместе от знакомых и отправились гулять по бульвару. Он приплясывал, присвистывал, иногда описывал вокруг меня круги с закрытыми глазами. Потом задрал голову к звёздам.
- А где ты обретаешься? В Млечной общаге?
- Увы. На шестнадцатой…
- Супер-счастливая, - он вдруг остановился. – Я хочу к тебе. На с-супер-шестнадцатую.
- Мало ли что ты хочешь.
- У тебя дома мама папа б-братаны – б-береги мужик штаны - деверь отчим и золовки золочёные головки - невестки внуки внучки – к-крючки и закорючки? – пропел он на манер рэпа, скороговоркой.
- Нет, я одна.
- Тогда почему нет? Со мною весело. Смотри, что я умею! - Он повесил мне на шею гитару, потом изловчился – и сходу встал на руки, и пошёл – по грязному асфальту, по свеженалитым летним лужицам, похожим на блюдца, по осколкам и обрывкам. – Я могу спеть тебе так!
- Не стоит, Пегасик. Это вредно для горла. И я не терплю грязные руки.
- Ты з-зануда!

Он неловко балансировал несколько мгновений, потерял равновесие – и упал на спину, но, по счастью, хотя бы не в лужу.
Я охнула и бросилась к нему: - Ты в порядке?
- Конечно. Не ломись! – Он блаженно улыбнулся, довольный моей реакцией.
Это был первый знак – ну так что ж? Я спрашиваю себя снова и снова – осталась бы я с ним, если бы знала с самого начала, чем это обернётся? Или исход был предрешён заранее?
…Мы шагали по мрачной улице к моему дому, и говорили ни о чём – о звёздах, луне, погоде, музыке. Я ещё не решила, впускать ли его в дом, а если впустить, то бросить ли всё на самотёк или поставить по-своему? Оставалось миновать обширный сквер – довольно опасное место в тёмное время суток, и пару проулков между кварталами. И тут из-за ближнего дома нам навстречу вырулила троица молодых и не очень людей. Весьма омерзительного вида троица. Дебелый курчавый и черноусый восточного вида, с ним - сутулый и расхлябанный с папиросой, не обременённый интеллектом, и невысокий шпендрик – я его сразу окрестила «карликом» - агрессивный и злой по причине собственной неполноценности.
- Ага. Вон гребёт интел-задохлик, а с ним рядом хиляет тралечка. Дадим задохлику по мозгам? – сказал Сутулый.
- Дэвочка, иды с нами, – не попросил, а приказал усатый. – Всо будэш имэт.
- С какой стати? – возмутилась я. – Почему вы здесь распоряжаетесь?
- Я нэ толко здэс распоряжаюс, – разъяснил усатый. - Куза, вазми её.
Карлик, ухмыляясь, подскочил и дёрнул меня за рукав. Рукав жалобно взвыл. Пётр мог бы вполне не ввязываться в драку, предоставив дело мне. Стоял бы в сторонке и дожидался. Но он никогда не стоял в сторонке, да и не мог ждать.
- С-сейчас я с ними р-разберусь, об-обожди-к-ка! - От волнения он всегда заикался сильнее.
Он поправил шапочку и ринулся в драку, раньше меня, с отчаянным рёвом. К сожалению, его рвению не хватало организованности. Он молотил руками с яростью, но беспорядочно. Петруха почти мгновенно получил серию таких ударов, что отлетел к мусорному баку и распластался там. Я надеялась, что он сумеет разобраться хотя бы с одним, но он потерпел поражение сразу же – скверно!
Вот черноусый снова подскочил, занеся ногу, и я поморщилась от досады. Мне не хотелось применять силу – я никогда этого не любила, хотя жизнь оказалась много отвратительнее, чем я могла предположить. Но сейчас мне необходимо было его защитить, а как защитишь, не нападая? И я бросилась на выручку. Для этого мне пришлось аккуратненько повесить гитару на ближайший сук, и только потом ринуться в бой. Я ударила усатого сзади под коленки, потом захватила шею мёртвой хваткой, а когда Сутулый и Карлик насели с боков, отдирая меня от Хозяина, то получили мощные удары ногами. Моя ярость оказалась для нападающих фатальна.

i

Когда последний подонок, прихрамывая и матерясь, улепётывал в подворотню, Петруха ещё барахтался на асфальте и пытался извлечь из лужи свой экзотический головной убор. Я ему помогла. Он сдавленно охнул, я испугалась, что ему могли что-то сломать, но, коснувшись его, поняла, что самая серьёзная травма – это ушибы лица: любая микротравма тканей или сосудов может сказаться в дальнейшем. Вид его был плачевен – продранные коленки ветхих джинсов, содранная кожа, синяк на скуле, разбитая губа. Кровоподтёки на руках и теле – ударился о железный край. Но он в первую очередь обеспокоился – цела ли его гитара? Ну конечно, цела – что с ней может сделаться, если я при ней?
- Вот это да, – сказал он мне. – Искал девочку, а нашёл т-телохранителя.
- Вернее, сестру милосердия, - поправила я, а он в ответ скорчил гримасу.
Хорошо, что моя берлога было совсем близко – пришлось вести его к себе. Пока я обнимала его, боль ушла из его тела, и Пётр повеселел. Повеселел настолько, что в прихожей, едва мы вошли, он принялся меня целовать – всё окружающее и собственное состояние его не волновали. Были бы стены да крыша над головой, да немного еды, да любимая гитара. Из прихожей, скинув обувь, мы пошли в ванную, я заставила его раздеться и залезть под душ. Он хотел задёрнуть шторку, но я не позволила, и неожиданно он совершенно смутился.
Он стоял под душем, нескладный, незагорелый и бледный – от постоянного пребывания в студиях, ночных клубах и на репетициях, и вдобавок – избитый. Впрочем, оказалось, это было далеко не самое страшное. Сняв пиджак и засучив рукава блузы, не обращая внимания на брызги, я делала вид, что смываю с него мыльной пеной грязь и кровь, но на самом деле – давала его телу импульс на скорейшее самовосстановление. Поначалу от моих движений и прикосновений он дёргался и морщился, потом, по мере того, как содранная кожа затягивалась, расслабился, и его мужская плоть восстала – от этого он казался ещё более беспомощным и несчастным.
- Иди ко мне, - попросил он, опустив глаза. – Сбрось этот чудовищный к-костюм!
Я хотела этого, но в ответ усмехнулась и покачала головой.
- Тебе надо учиться самозащите, – сказала я вместо этого. – Учиться драться.
Он обиделся: - Я умею. Ттты… ты меня опередила!
- Ну-ну, конечно. Учиться серьёзно. Не размахивать руками. Учиться приёмам. И немедленно.
- Рано ты меня в дохляки з-записала!
- Но если ты настолько не заботишься о своём физическом статусе?
- Обижаешь, начальник.
- Констатирую факт.
- Я вообще ненавижу драться.
- Я тоже. Но приходится. И не говори мне, что рассчитываешь на меня с этой минуты.
- Конечно, нет. Мужчина должен з-защищать женщину, и не наоборот. Добро должно быть с кулаками. Так? Так считают все. А я хочу просто жить и писать музыку. А не квасить морды м-мрази. Это не моё.
Я пожала плечами и вышла из ванной.
- Так значит, приступаем, говоришь? Немедленно? – он нагнал меня, голый и мокрый, подхватил на руки: - Где т-тут у тебя главное логово?
…Я не должна была ему это позволять. Но пусть уж лучше узнает раньше. Ему трудно было отказать. Я хотела сделать ему приятное, и только, и не стала сразу огорчать отказом. Строение моего тела любого мужчину, особенно – в страсти, повергло бы в шок. Или ярость. Но только не его. Он принялся исследовать меня.
- Гладкая, точно куколка, - сказал он, наконец. – Вроде, всё при тебе, куда там звездулькам манекенным. И все органы на месте, а главного нет. Но т-ты не кукла. Ты красивая, очень к-красивая. И нежная. Но живая, настоящая. Что это? Можно, я попробую угадать? Это – генетический порок? Ты – м-мутант? Жертва Чернобыля? Не похожа на жертву – ты выглядишь здоровее любого горожанина. Или ты инопланетянка?
Я рассмеялась невесело: - Я – Инта, - сказала я, желая поставить точку. – А инопланетян в нашей Вселенной нет.
- Откуда тебе знать? Т-ты – мисс Всезнайка? – продолжал удивляться он.
- Знаю. Поверь. – И я дала понять, что этот разговор лучше не продолжать. Петруха почесал в затылке, взлохматив и без того лохматую шевелюру, и вдруг торжествующе улыбнулся: - Я знаю. Ты – Ангел!
- А ты, оказывается, изучал биологию Ангелов?
- Я вообще ничего не изучал. Я – н-недоучка-вундеркинд!
«В таком случае, я – недоангел. И это так близко к истине…» - но я ничего не ответила, только запустила пальцы в его шелковистые волосы, а он всё трогал меня тихонько, с опаской: - А со стороны ты н-нормальная, совсем как все… - и тут же успокоил: - Я не люблю как все. Я чокнутый. – Он попытался успокоить себя, боясь меня обидеть, но сердце его билось как сумасшедшее. Я погладила его бёдра, потом взяла в руку напряжённую плоть, и он застонал: - Не т-трогай, ладно?
- Тебе больно? Плохо?
- Нет, мне хорошо… и даже слишком.
- Тогда не дёргайся.
- Ты п-прекрасна, Инта, Инта, Инта!..
Я трогала и ласкала нежную глянцевитую кожу, тёплую мякоть, которую земляне так лелеют, оберегают и ценят. Мало того, я позволила ему забрать от меня капельку лучистой энергии – и вот он вздрогнул, вскрикнул, засмеялся, орошая мою руку своим соком, и рука его мгновенно впитала; выгнулся, шепча удивительные слова – и затих.
- Теперь тебе будет легко и спокойно, - прошептала я. – Усни…
И он спал, а я лежала рядом, бок о бок, и думала: каково это - любить мужчину, землянина, плотской, греховной любовью? Позволять ему быть в себе? Не снаружи, а внутри? И ещё я решила, что хороший сон ему не повредит – немножко больше уверенности, немножко больше желания поработать в хорошем спортивном зале, немножко больше неба. Пусть полетает во сне, когда-нибудь я заберу его в настоящий полёт…


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Tags: ангел, красота, любовь, мистика, моя проза, моё творчество, моё я, пегасик, проза, фэнтези, чувства, эротика
Subscribe

Posts from This Journal “ангел” Tag

  • Пегасик-8, финальная часть

    …Пётр вернулся. И я его не узнала. Ни следа дурашливости или наива. Упругий, уверенный шаг. Подстриженные волосы и строгий костюм. Серьёзное,…

  • Пегасик-7

    - Как всё-таки жаль, что ты вроде бы как бы и не совсем настоящая, - с печальной усмешкой признался он. – Я х-хочу быть у тебя внутри, ощутить…

  • Пегасик-6

    - Пегасик, давай купим машину – ты любишь скорость, я могу занять денег. Бог с ней, с квартирой – хватает моей. - Б-боишься, что промотаю всё и вся?…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

Posts from This Journal “ангел” Tag

  • Пегасик-8, финальная часть

    …Пётр вернулся. И я его не узнала. Ни следа дурашливости или наива. Упругий, уверенный шаг. Подстриженные волосы и строгий костюм. Серьёзное,…

  • Пегасик-7

    - Как всё-таки жаль, что ты вроде бы как бы и не совсем настоящая, - с печальной усмешкой признался он. – Я х-хочу быть у тебя внутри, ощутить…

  • Пегасик-6

    - Пегасик, давай купим машину – ты любишь скорость, я могу занять денег. Бог с ней, с квартирой – хватает моей. - Б-боишься, что промотаю всё и вся?…